Стих про вязаный ковер, поиск поздравлений

Зауралье
Тихо плещет вода о дощатый паром,
о дощатый паром, о смолистое древо.
Черный лес впереди, как рисунок пером,
как рисунок пером, ускользающий влево.
Черный лес позади полон зыбких теней,
полон зыбких теней, их страстей и борений,
непробудных болот и замшелых камней,
и замшелых камней — первородных творений.
Равнодушно и сонно. Движенье Туры,
лишь движенье Туры средь осеннего леса
поглотило закат, отразило костры,
отразило костры, не имевшие веса.
Первый бакен зажгли. И по стрежню реки,
и по стрежню реки, как по зябнущей коже,
рассыпаясь, бегут, мельтешат огоньки,
мельтешат огоньки лунной ряби и дрожи.
Кто-то песню запел, кто-то бросил весло,
кто-то бросил весло, и притих, и неслышен...
Чью-то лодку с излучин несло и несло,
все несло и несло мимо спящих камышин...
Юрий Гречко

Перед сном,
перед тем, как обнимет покой,
навестить существо,
что зовется рекой.
Не забыть у излучины,
там, где луга,
как флаконы, обнюхать ночные стога.
А потом,
наблюдая густеющий сад,
поразмыслить о времени,
глянув назад.
Ухватясь за его равнодушную нить,
постараться вокруг никого не винить.
Ни вот эту холодную каплю дождя,
что упала за ворот,
мурашки будя;
ни вот тот голосок,
воспаривший, как дух,
что не твой предназначен умасливать слух;
ни вон ту озаренную звездами пасть...
Никого не винить,
не бранить
и не клясть.
Постоять у реки. Ощутить ее ток.
И не важно теперь,
кто ты: бард или стог?
...Постоять у реки, на своем рубеже,
и уйти
с безупречной улыбкой в душе!
Глеб Горбовский

Поет кузнечик, как солист,
Под золотыми облаками.
Неповторим упавший лист,
Неповторим лежащий камень.
Нам не дано входить, увы,
В наряде странном и зеленом
В прохладные леса травы,
Наполненные тихим звоном.
Увидеть мотыльков парад
И между стеблями закаты,
Где жесткокрылые парят
Летательные аппараты.
И моет темная вода
Земли таинственные сферы,
Где лишь в недавние года
Мы появились, Гулливеры.
Александр Городницкий

Природа нас спешит предостеречь.
Храпя, волна крадется к нам: «Попались!»
Черт над горою поднимает палец,
Но не вникаем мы в немую речь.
Природа нам твердит: «Недолог срок.
Уже леса превращены в кочевья.
Оборванны как беженцы, деревья
Бредут на юг понуро вдоль дорог».
Нам говорят: «Минуты коротки.
Опомнитесь, – безумны ваши планы:
Гусей неторопливых гидропланы
Летят на юг, втянувши поплавки».
А мы не понимаем ничего,
Идем в кино, дочитываем книжку
И молнии воспринимаем вспышку
Как яркий свет – не более того.
Александр Городницкий

Когда заря губами влажными
целует неба полосу
и облака многоэтажные
вершин касаются в лесу,
когда глаза цветов распахнуты
и полны нежной синевы,
и одуванчики, как шахматы,
расставит кто-то средь травы,
когда бежишь крутой тропинкою
туда, где бьют кустов ключи,
и золотыми паутинками
тебя касаются лучи,
когда летишь-паришь над бездною
дремотно-светлого пруда,
то все земное и небесное
в тебе смешается тогда.
Душа и плоть пересекаются
(хоть тело – смертное, увы!),
когда рука богов касается
твоей беспечной головы.
Евгений Тищенко

Стихия
Мне ветра мил веселый посвист,
Когда несдержанны порывы,
Когда он дыбится, напорист,
И треплет ивовые гривы.
И горной речки говор страстный,
Где сил безудержных стремленье,
Покорность водорослей красных
И берегов сопротивленье.
Опять берут форпосты с бою
Моей души друзья лихие,
Опять зовут меня с собою
В свою свободу и стихию.
Опять я слышу голос предков:
"Вперед!" – и падают колодки.
И – по зубам молчанье крепких,
И – по душе согласье кротких.
Ольга Альтовская

Ирисы
Экзотичны и в хрусталь обуты,
Ирисы гостят на книжной полке –
Женственно-изысканны, как будто
Живопись китайская на шелке.
Затаенно-чувственны – чаруя,
Упиваясь близостью и властью,
Будто приоткрывшись в поцелуе,
Источают запах сладострастья.
Средь томов тяжелых – многолики:
Ветрены, легки, нежны, упруги,
Как гарем персидского владыки,
Как Сафо бесстыдные подруги.
Оболочек радужных нарядность –
Дар природы иль подарок Неба?
Мне бы вашей жизни безоглядность!
Прелесть беззастенчивую – мне бы!
Разрушают годы и обиды,
Опыта холодные теченья,
О, богиня радуги, Ирида!
Плоть мою возьми на попеченье.
И в своей заботе неизбывной
Как цветок, люби и будь в ответе
За мои непрошенные ливни,
За мое земное многоцветье.
Ольга Альтовская

Встает над гулким дымным лесом
Литого солнца полукруг.
И долго слышен каждый звук,
Как будто наделенный весом.
В лесу еще полутемно.
И новым днем живет опушка.
Не мне сулит года кукушка –
Со счета сбилась я давно.
Но вдруг поверю ей невольно,
Что много весен впереди.
И станет радостно в груди,
Где долго было очень больно...
Нелли Василинина

Двое
Один из них был рожден в рубашке,
Всегда удачлив, красив и смел,
Он, - злой, веселый и бесшабашный,
Хороший нож при себе имел.
Второй на свет появился в шляпе,
Ни разу в жизни ее не снял,
Всегда нарядный, – жара ли, слякоть,
Он, гордый, сам по себе стоял.
Однажды первый пошел на дело,
Нашел второго в глухой тайге,
И тут же ножик в руке взлетел: он
Нанес удар по его ноге.
Второй неловко упал от раны,
А первый нежно его поднял,
Принес домой и, промыв под краном,
Очистил ножку, а шляпку снял.
Поджарил с луком, нарезав горкой,
В большой чугунной сковороде.
Потом он выпил две рюмки горькой
И, не спеша, приступил к еде.
Клуша

Пришла зима.
И. Черницкая.
Пришла зима веселая
С коньками и салазками,
С лыжнею припорошенной,
С волшебной старой сказкою.
На елке разукрашенной
Фонарики качаются.
Пусть зимушка веселая
Подольше не кончается!

Снежинки
И. Бурсов
Легкие, крылатые,
Как ночные бабочки,
Кружатся, кружатся
Над столом у лампочки.
Собрались на огонек.
А куда им деться?
Им ведь тоже, ледяным,
Хочется погреться.

Зима.
Л. Воронкова.
Наши окна кистью белой
Дед Мороз разрисовал.
Снегом полюшко одел он,
Снегом садик закидал.
Разве к снегу не привыкнем,
Разве в шубу спрячем нос?
Мы как выйдем да как крикнем:
— Здравствуй, Дедушка Мороз!
Нам кататься, веселиться!
Санки легкие — в разбег!
Кто промчится, будто птица
Кто свернется прямо в снег.
Снег пушистый мягче ваты,
Отряхнемся, побежим.
Мы — веселые ребята,
От мороза — не дрожим.